Уголовно-правовая квалификация самоуправных действий — советы опытного юриста

Уголовно-правовая квалификация самоуправных действий - советы опытного юриста

Одним из негативных трендов этого года остается рост числа уголовных дел, возбужденных в отношении предпринимателей. Только по официальной статистике, приводимой Уполномоченным при Президенте РФ по защите прав предпринимателей, по состоянию на февраль 2016 г. в следственных изоляторах содержалось в полтора раза больше обвиняемых по экономическим статьям, чем в 2013 г. (6539 человек против 3840). Продолжая гнаться за статистикой (в  Следственном комитете РФ существует такой показатель, как сумма возвращенных в бюджет налогов), следственные органы часто используют такие способы квалификации и доказывания, которые сводятся лишь к получению нужных показаний в отношении несговорчивого предпринимателя со стороны лиц, вовлеченных в конфликт. В последнее время этими лицами все чаще становятся юристы, сопровождающие бизнес.

Правоохранительные органы не  ведут официальной статистики по количеству преступлений, совершаемых юристами.

Вместе с тем, судя по публикациям в СМИ и данным адвокатского бюро «ЗКС», заметно участились случаи обращения юристов как за консультацией по вопросу анализа уголовных рисков, так и за защитой от уголовного преследования.

Так, обвинительный приговор был вынесен в отношении юристов ООО «Самета», которых обвинили в мошенничестве путем хищения денежных средств в сумме около 39 млн руб., переведенных в счет оплаты юридических услуг, по мнению суда — фиктивных. Фигуранты уголовного дела получили реальные сроки наказания.

Громкий инцидент совсем недавно произошел и с известным юристом Игорем Труновым, представлявшим интересы лидера французской группы Space Дидье Маруани. Трунова обвинили в якобы имевшем место вымогательстве в ходе осуществления переговоров по урегулированию гражданско-правового спора, возникшего между его клиентом и Филиппом Киркоровым.

В данной статье рассматриваются лишь некоторые из возникающих у юридических консультантов и юристов-инхаус рисков, и предлагаются рекомендации по поводу того, как можно их избежать или минимизировать. При этом автор не затрагивает деяния коррупционного или рейдерского характера, осуществляемые юристами целенаправленно, а не в связи с оказанием доверителям услуг юридического характера.

Совет клиенту = соучастие в преступлении

Основная часть проблем возникает у юристов в связи с консультативной помощью, оказываемой клиенту, ставшему объектом внимания правоохранителей. Уголовным кодексом РФ предусмотрено наказание за совершение преступления в форме соучастия. Согласно ст.

 32 УК РФ соучастием признается совместное совершение умышленного преступления двумя или более лицами.

 Кроме того, при назначении наказания совершение преступления группой лиц может стать отягчающим обстоятельством, если в статье, устанавливающей ответственность за то или иное преступление, такое обстоятельство не предусмотрено в качестве отдельного квалифицирующего признака.

Клиент может обратиться к юристу с просьбой об оптимизации налоговых выплат, сопровождении процесса банкротства с минимальными финансовыми потерями для собственников бизнеса, а также о разделении бизнеса между акционерами с целью получения максимальной выгоды. Следует иметь в виду, что в определенных ситуациях подобные юридические консультации могут расцениваться как преступление.

Так, довольно часто юристов привлекают к уголовной ответственности за содействие незаконной налоговой оптимизации. В ходе исполнения подобного поручения клиентов консультанты нередко предлагают:

  • создать юридические лица в тех зонах, где налоговые выплаты значительно меньше, и в дальнейшем выводить туда всю прибыль от деятельности организации;
  • выделить из состава крупной компании более мелкие фирмы;
  • создать фирмы-однодневки.

Такие действия, совершенные с целью уклонения от уплаты налогов, а не направленные на осуществление законной финансово-хозяйственной деятельности (то есть экономически нецелесообразные), при определенных условиях могут быть признаны налоговым преступлением.

Следует знать, что независимо от применяемой схемы ухода от уплаты налогов, советы или указания лица, умышленно содействовавшего этому, расцениваются как пособничество в совершении преступления, за что предусмотрена соответствующая ответственность.

Более того, советы юриста, которые сопровождались какими-либо организационными действиями либо непосредственно побудили другое лицо к совершению преступления, могут квалифицироваться как организация преступления или подстрекательство.

Доказать причастность юриста к совершению преступления, как правило, не составляет трудности, особенно если клиент прямо указывает на него, как на лицо, принимавшее участие в совершении преступления, для того чтобы приуменьшить собственную роль в инкриминируемых ему деяниях.

Причастность юриста к совершению преступления может также подтверждаться:

  • показаниями иных свидетелей — сотрудников организации, с которыми он взаимодействовал при выработке рекомендаций;
  • электронной перепиской, изъятой следователями;
  • письменными документами (например, правовым заключением), в которых полностью раскрывается вся схема ухода от налогов, подписанными юристом или направленными с его электронной почты клиенту;
  • записями телефонных переговоров;
  • сведениями, полученными в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении клиента.

Аналогичные проблемы могут возникнуть и при оказании юристом содействия в совершении иных преступлений, связанных с сопровождением вывода активов и банкротства организации, в том числе с целью хищения клиентом ее денежных средств, если это влечет за собой причинение ущерба, например, другим сособственникам бизнеса.

Также риски могут скрываться в двусмысленности формулировок, используемых в маркетинге.

Нередко ради привлечения клиентов юристы дают публичные подробные рекомендации по оптимизации системы налогообложения, записывают видеоролики либо проводят семинары на данную тему.

Если такие рекомендации будут использованы для совершения преступления (например, об этом следователям расскажет сам клиент), юриста могут привлечь к уголовной ответственности в качестве подстрекателя.

Определенные риски таятся и в рекомендациях. Иногда юристы привлекают к работе третьих лиц, которые самостоятельно вступают в сговор с клиентом, например с целью хищения.

Подобные действия могут расцениваться в качестве пособничества в совершении преступления, если будет доказано, что юрист осознавал, что способствует совершению преступления и понимал, с какой целью рекомендует клиенту обратиться к третьему лицу.

Счет за оказанные услуги = мошенничество

Особое внимание юристам следует уделять финансовой стерильности в отношениях с клиентом. Бывают ситуации, когда недовольный клиент после получения счета за оказание юридических услуг с детализацией времени юриста, затраченного на выполнение поручения, начинает оспаривать его, указывая на то, что юрист умышленно завысил время выполненных работ.

Иногда клиент обращается в правоохранительные органы с заявлением о совершении в отношении него мошеннических действий со стороны юридической компании.

В данном случае в качестве преступных могут расцениваться действия, состоящие в получении денежных средств или попытке их получения путем предоставления клиенту заведомо ложных сведений о фактически затраченном на выполненные работы времени или об оказании услуг, которые на самом деле не оказывались.

Правоохранительные органы могут различными способами установить факт завышения времени юристом. Так, если в его отчете указано, что он проводил совещание по проекту клиента у себя в офисе, могут быть затребованы данные по фиксации прохода участников совещания в офис, записи камер видеонаблюдения и биллинги телефонных переговоров с указанием местоположения интересующих лиц.

При проверке версии о завышении времени, затраченного на подготовку конкретного документа, может быть допрошен его непосредственный автор, который даст показания о том, какое время реально было затрачено на выполнение того или иного действия. При этом нужно учитывать, что в случае оказания давления на допрашиваемое лицо такие показания могут носить ложный, оговаривающий характер.

Сведения о процессе работы над поручением клиента или соответствующим документом следователи могут получить путем анализа данных, которые содержатся в компьютерах, смартфонах и на прочих носителях информации, предварительно изъяв их в юридической компании или по месту жительства юриста, а также при получении доступа к электронной переписке между сотрудниками фирмы. При этом следователи проверят, не отличается ли дата создания документа от даты, указанной в отчете юриста о затраченном им времени. Умышленно удалять подобную информацию, как правило, бессмысленно, так как правоохранительные органы восстанавливают ее без особого труда.

Переговоры с клиентом = вымогательство

Особого внимания заслуживает и техника переговоров.

Нередко проводятся проверки наличия в действиях юриста признаков вымогательства (требования передачи чужого имущества или права на него либо совершения других действий имущественного характера под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, а также способных причинить существенный вред их правам или законным интересам — ст. 163 УК РФ). При этом под сведениями, позорящими потерпевшего или его близких, понимаются сведения, порочащие их честь и достоинство или подрывающие репутацию. Соответствуют ли такие сведения действительности, значения не имеет. Если в ходе переговоров в  адрес оппонента либо его представителя были произнесены фразы о  намерении публично распространить информацию об их недобросовестном поведении и при этом юрист требует от них осуществления действий по передаче имущества или имущественных прав, подобное поведение может расцениваться как вымогательство.

Известны случаи предъявления юристам обвинений в вымогательстве после того, как в ходе переговоров они просили номинального собственника акций крупной компании передать их реальному владельцу, выражая намерение в случае отказа обратиться по этому поводу в правоохранительные органы с заявлением о совершенном преступлении.

Результатом проведения одной из таких проверок стал отказ в возбуждении уголовного дела на основании того, что обращение с заявлением о совершении преступления является реализацией конституционных прав гражданина и не может расцениваться как угроза.

Тем не менее, проводимая правоохранительными органами проверка носила длительный характер и была сопряжена с многочисленными опросами юристов компании и истребованием документов по проекту.

Также юрист может столкнуться с обвинениями в вымогательстве, когда ведет переговорный процесс при осуществлении возврата долга в пользу своего клиента. Хотелось бы отметить, что даже в отсутствие в действиях юриста признаков состава преступления, предусмотренного ст.

 163 УК РФ, и наличии заявления от якобы потерпевшего правоохранительные органы, заинтересованные в исходе дела, могут провести проверку с особым рвением, а в определенных случаях — возбудить уголовное дело.

В дальнейшем факт проведенной проверки о совершении квазипреступления либо уголовного дела может быть использован для оказания давления на юриста в ходе переговорного процесса.

Работа на клиента = потенциальный уголовно-правовой риск

В случае возбуждения уголовного дела в отношении клиента к юристу могут прийти с обыском для отыскания и изъятия документов, которые, по мнению следователя, будут способствовать раскрытию преступления, совершенного клиентом. Как правило, в ходе работы у юриста накапливается большое количество информации по проекту и самому клиенту.

При этом оказывающий консультационные услуги юрист может быть не осведомлен об осуществлении его клиентом какой-либо противозаконной деятельности, однако в отношении него все равно могут осуществляться следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия для установления его осведомленности о совершении преступления и получения иной значимой информации.

Не исключено, что юриста вызовут на допрос в качестве свидетеля, проведут очные ставки с его участием, прослушают его телефонные переговоры.

В отсутствие у него статуса адвоката юриста могут допросить по существу выполняемого поручения, а проведение обыска в его рабочем помещении (в отличие от жилища) не требует наличия судебного решения.

При этом следователи зачастую изымают для изучения документы и по другим реализуемым юристом проектам, что может иметь негативные последствия для репутации данного специалиста и всей юридической фирмы.

Выводы

Подводя итог, можно констатировать, что основная задача консультанта при оказании юридической помощи, каким бы банальным ни казалось это утверждение, заключается в том, чтобы не выполнять поручения доверителя, противоречащие закону.

Не важно, что юрист вырабатывает рекомендации с использованием норм действующего законодательства — при определенных обстоятельствах эти рекомендации можно расценить как разработку плана по совершению преступления.

Читайте также:  Адвокат по спорам с кредиторами - советы опытного юриста

Следует с осторожностью относиться к поручениям фрагментарного характера, которые могут являться частью глобального плана, суть которого клиент не доводит до юриста.

При написании правовых заключений для клиентов, проведении семинаров, записи видеороликов с  юридическими рекомендациями велик риск использования двусмысленных формулировок.

Если юрист опасается, что оппонент по корпоративному конфликту в дальнейшем может повести себя недобросовестно, ему стоит зафиксировать все проводимые с ним разговоры на диктофон. В дальнейшем это позволит юристу обезопасить себя от надуманных обвинений в вымогательстве или ином преступлении.

Минимизации рисков при исполнении поручения способствует налаженная информационная безопасность в работе юридической фирмы, например, хранение всех данных в отношении клиента не на персональных компьютерах, а на удаленном сервере, имеющем качественную защиту.

При определенных обстоятельствах правовые юридические заключения необходимо передавать клиенту лично, с соответствующими рекомендациями по их хранению.

Если у юриста имеются какие-либо сомнения по поводу возможного наличия состава преступления в его действиях при оказании юридической помощи, то, прежде чем выполнять поручение клиента, ему стоит обратиться к уголовному специалисту за предварительным анализом ситуации.

Квалификация деяний при «насильственном самоуправстве»

В практике судов встречаются случаи необоснованной квалификации насильственного самоуправства по совокупности с преступлениями против личности.

Так, требуя возврата долга от потерпевшей, виновный оскорблял ее, унижал честь и достоинство, придавил пальцы правой руки, причинив физическую боль, а также высказывал угрозы убийством, достав нож и размахивая им.

Суд квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 330, ст. 119 и ч. 1 ст. 130 УК РФ1.

В то же время, на мой взгляд, в аналогичных ситуациях представляется верным применять сравнительный метод, исключая квалификацию деяний по совокупности преступлений.

Исходя из таких рассуждений, угроза убийством в рассматриваемом деянии должна расцениваться как способ совершения самоуправства с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, за которое последует справедливое наказание, а ст. 119 является менее тяжким преступлением.

Поскольку санкция за причинение вреда здоровью средней тяжести аналогична предусмотренной ч. 2 ст. 330 УК, представляется, что насилие, не связанное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, но охватывающее побои, вред здоровью легкой и средней тяжести, характеризуется квалифицированным составом самоуправства2.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ справедливо указала на правильную квалификацию действий осужденного, признанного виновным по ч. 2 ст. 330 УК, в связи с тем, что предъявление потерпевшему требования о возврате долга сопровождалось нанесением ему побоев3.

Рассматривая физическое насилие, при котором виновный умышленно причинил легкий вред здоровью потерпевшего, представляется правильным такое деяние квалифицировать как единое, а не по совокупности преступлений (ч. 2 ст. 330 и ст. 115 УК).

Аналогичная позиция наблюдается в судебной практике4. Такой же точки зрения суды придерживаются при умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести – т.е. квалифицируют деяние только по ч. 2 ст. 330 УК, без дополнительной квалификации по ст.

1125.

В то же время существует позиция судов, согласно которой применение насилия следует квалифицировать как причинение потерпевшему вреда разной степени тяжести6.

Однако согласиться с указанным мнением, полагаю, нельзя, поскольку, исходя из правил квалификации, когда виновный, имея единый умысел, посягает на несколько объектов, деяние подлежит квалификации по норме статьи, предусматривающей такое посягательство.

В частности, самоуправство, направленное на причинение вреда двум объектам уголовно-правовой охраны, предусмотрено в ч. 2 ст. 330 УК.

В соответствии со ст. 15 Кодекса квалифицированное самоуправство является преступлением средней тяжести, за которое установлено наказание в виде ограничения свободы до 3 лет, либо ареста на срок от 4 до 6 месяцев, либо лишения свободы до 5 лет. Согласно ч. 1 ст.

112 Кодекса причинение вреда здоровью средней тяжести влечет наказание в виде ареста на срок от 3 до 6 месяцев или лишение свободы до 3 лет. Представляется, что в ч. 2 ст.

330 УК в качестве последствия причинения физического вреда подразумевается вред здоровью средней тяжести.

Рассматривая умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК), можно сделать вывод, что в данном случае деяние следует квалифицировать по совокупности с ч. 2 ст. 330 УК, поскольку максимальный размер санкции по основному составу ст. 111 УК выше, чем по квалифицированному по ст. 330. Аналогичный подход отражен в судебной практике7.

Однако встречаются приговоры, в которых суды квалифицируют причинение тяжкого вреда здоровью с неосторожной формой вины при самоуправстве по совокупности со ст. 118 УК8. Думается, такая квалификация судов ошибочна, поскольку санкцией ст. 118 предусмотрено более мягкое наказание, нежели по ч. 2 ст. 3309.

Из правоприменительной практики квалификации самоуправных действий с нанесением побоев и истязаний можно сделать аналогичный вывод10, однако он представляется необоснованным, поскольку санкцией ст. 116 УК («Побои») установлено менее тяжкое наказание, чем за совершение квалифицированного состава самоуправства.

Напротив, при совершении самоуправных действий с истязаниями (ч. 2 ст.117 УК) такое деяние следует квалифицировать по совокупности, исходя из сравнительного метода санкций, а также характера и степени общественной опасности содеянного.

Из изложенного следует вывод, что причинение вреда здоровью легкой и средней тяжести следует рассматривать как последствие причинения физического насилия, в связи с чем дополнительная квалификация не требуется.

При причинении тяжкого вреда здоровью предлагается квалифицировать деяния по совокупности преступлений.

Если в результате применения насилия наступила смерть потерпевшего, деяние также требует дополнительной квалификации в зависимости от формы вины в наступившей смерти, т.е. по ст. 105 или ч. 4 ст. 111 УК.

Однако речь не идет о составном преступлении в рамках квалифицированного состава самоуправства, когда насильственные действия, в том числе причинившие легкий или тяжкий вред здоровью потерпевшего, не являются способом реализации самоуправных действий виновного, а осуществляются, к примеру, по мотивам мести или вследствие неприязненных отношений.

В данной ситуации требуется дополнительная квалификация. Именно такой подход встречается на практике. Так, деяния виновного были квалифицированы по ст. 112 УК, поскольку суд установил, что, применяя насилие к потерпевшему, виновный действовал на основе личных неприязненных отношений11.

В таких случаях самоуправные действия выступают лишь способом осуществления основного умысла.

Физическое насилие по отношению к третьим лицам квалифицируется по ч. 2 ст. 330 УК в случае одновременного применения психического насилия к обязанному субъекту (т.е. обещание приостановить процесс насилия либо прекратить его или смягчить под условием исполнения обязанным субъектом его обязательств). Однако такие действия уже предусмотрены в определении «угроз применения насилия»12.

Вместе с тем применение насилия к третьим лицам требует квалификации по норме статьи о насильственном самоуправстве, поскольку его основной целью является реализация действительного или предполагаемого права, а применение физического насилия выступает в качестве способа достижения основной цели13. Так, суд правильно квалифицировал действия виновного по ч. 2 ст. 330 УК (применение насилия не только к обязанному субъекту, но и к третьим лицам, которые в это время находились в гостях у потерпевшего)14.

Еще одним дискуссионным вопросом является момент окончания физического насилия. Этот вопрос важен для определения момента окончания насильственного самоуправства.

Поскольку момент окончания физического насилия сводится к наступлению физического последствия, именно тогда причиняется вред не только основному объекту самоуправства, но и дополнительным – жизни и здоровью человека.

Так, виновный, умышленно применяя насилие к потерпевшему с целью возврата своего имущества (денежного долга), не смог довести преступный умысел до конца по не зависящим от него обстоятельствам. Действия виновного суд квалифицировал по ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 330 УК15.

Таким образом, наблюдается различная практика применения нормы УК о самоуправстве (в частности, ч. 2 ст. 330). По моему мнению, данная проблема связана с тем, что судьи не руководствуются единым правилом при квалификации деяний.

Представляется возможным и верным путь применения судами одинаковых правил при квалификации деяний, что приведет к единообразной практике и исключит «несправедливые» приговоры в отношении лиц, совершивших единичные преступления.

1 Архив Ленинского районного суда г. Махачкалы. 1997. № 1-590.

2 Российское уголовное право. Особенная часть / под ред. М.П. Журавлёва, C.Н. Никулина. C. 454; Уголовное право РФ. Особенная часть / под ред. Б.В. Здравомыcлова. C. 488.

3 Апелляционное определение от 16 мая 2019 г. по делу № 33-АПУ19-12cп.

За что сажают юристов: уголовные дела и способы снижения рисков — новости Право.ру

СМИ пестрят заголовками новостей об уголовных делах в отношении адвокатов Третьякова И., Юрьева С., Кибец Д., Сливко А. К уголовной ответственности также привлечены корпоративные юристы компаний, с которыми работали указанные адвокаты. 

Перечисленные дела были возбуждены в связи с оказанием адвокатами юридических услуг в рамках заключенных с компаниями договоров.

По мнению органов следствия, за выполненную работу были выплачены слишком значительные денежные суммы или заключение договоров было нецелесообразным, хотя практика привлечения внешних консультантов является нормальной и сложилась несколько десятилетий назад.

Складывается весьма опасная тенденция, поскольку в данном случае мы имеем дело с домыслами и предположениями правоохранительных органов без оценки фактически выполненной работы, ее эффективности и результатов для компаний. 

Корпоративных юристов привлекают по таким уголовным делам как лиц, подготовивших и заключивших договоры, а затем принявших по факту их исполнение. По мнению правоохранителей, они являются соучастниками преступной схемы. При этом, как правило, следствие не дает оценки тому, что правоотношения по факту являются гражданско-правовыми и никем не оспариваются в установленном законом порядке. 

Топ статей

Самой распространенной статьей, по которой привлекают юристов, является «резиновая» ст. 159 УК РФ (мошенничество, то есть хищение чужого имущества или приобретение права на имущество путем обмана или злоупотребления доверием).

Читайте также:  Можете ли вы помочь в данном вопросе? - советы опытного юриста

Зачастую она вменяется в тех случаях, когда правоохранители сомневаются в самом факте совершения преступления либо им сложно доказать какой-либо иной смежный состав преступления. Также ст.

159 УК «помогает» следствию перевести гражданско-правовые отношения в плоскость уголовно-правовых. 

По роду деятельности именно на юристов в компаниях возлагаются функции по подготовке и заключению договоров, которые и становятся предметом интереса правоохранительных органов. 

Компании с госучастием

Например, если мы говорим о компаниях с государственным участием, то самыми распространенными случаями привлечения к уголовной ответственности будут ситуации, связанные с закупками.

К таким ситуациям можно отнести, например, нарушения конкурсных и аукционных процедур при выборе контрагента, заключение договоров по завышенным ценам или на невыгодных для компании условиях, приемка работ и услуг ненадлежащего качества или не соответствующих по объему и так далее.

В таких случаях, в зависимости от конкретных действий юриста, они могут быть квалифицированы по ст. 159 УК РФ (мошенничество), ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата), ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями). Его также могут признать пособником должностных лиц в совершении указанных преступлений. 

Частные компании

Юристов коммерческих организаций чаще всего привлекают либо как соучастников по ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями), либо как пособников или исполнителей по ст. 204 УК РФ (коммерческий подкуп), ст. 327 УК РФ (подделка, изготовление или оборот поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей или бланков). 

Наиболее распространенным примером является ситуация, связанная с заключением сделки на заведомо невыгодных для компании условиях, например, по завышенной цене (если речь идет о компании-заказчике) или по заниженной цене (в случае компании-поставщика или продавца).

То, что подготовкой договоров в компаниях занимаются преимущественно юристы, создает возможность для их привлечения к ответственности в качестве пособников или посредников вместе с лицами, принимающими управленческие решения или «подписантами» договоров.

В качестве доказательства вины правоохранительные органы используют тот факт, например, что юрист осуществил сопровождение сделки или состоял в переписке с кем-либо из контрагентов и такая переписка носила неоднозначный характер.

Кроме того, наметилась тенденция возбуждения уголовных дел по ст. 178 УК РФ (ограничение конкуренции). Речь идет о заключении между компаниями ограничивающего конкуренцию соглашения, которое может выражаться в любой форме.

Так, в настоящее время правоохранительные органы часто используют сведения, содержащиеся в электронной переписке, как одно из основных доказательств. В определенных случаях, при активной роли юристов при ведении переговоров, последние также могут привлекаться к уголовной ответственности по данной статье.

Ранее подобных уголовных дел было не так много, что было связано с отсутствием наработанной практики расследования. Сейчас она активно формируется – дела возбуждают на основании решений ФАС России, устанавливающих факты картельных соглашений, которые привели к ограничению конкуренции в ходе проведения конкурсных/аукционных процедур.

В связи с тем, что документация по сделкам, как правило, готовится юристами, то их действия могут квалифицироваться правоохранителями с точки зрения пособничества.

Профилактика рисков

В целях профилактики и нивелирования возможных уголовно-правовых рисков адвокатов и корпоративных юристов можно предпринять следующие шаги:

  • иметь в компании должностные регламенты с четким распределением обязанностей; 
  • строго соблюдать конкурсные и аукционные процедуры при выборе контрагента в случае, когда это предусмотрено законодательством; 
  • при заключении договора проводить детальный анализ рынка товаров и услуг в той сфере, к которой относится заключаемый договор; 
  • проводить постоянный мониторинг контрагентов; 
  • установить коллегиальную многоступенчатую систему согласования наиболее важных документов; 
  • наиболее важные договоры обязательно согласовывать с учредителями/акционерами организации; 
  • вычитывать и внимательно проверять все документы; 
  • вести надлежащий документооборот, соблюдать «гигиену» деловой переписки. 

В последнее время профессия юриста, призванная стоять на защите прав и законных интересов граждан и организаций, соблюдения закона и обеспечения нормального функционирования хозяйственной деятельности компании, сама стала нуждаться в защите. В связи с этим всему правовому сообществу необходимо объединить усилия в отстаивании своего «права на профессию». 

  • Адвокаты
  • Уголовный процесс

Адвокат в уголовных делах по экономическим статьям: поможет или помешает?

Роль защитника на ранних стадиях уголовного дела одинакова по любой категории дел. С процессуальной точки зрения, не имеет значения какое именно преступление совершено — разбой или уклонение от уплаты налогов, — у адвоката будет стандартный набор процессуальных прав и обязанностей. Ровно тот, что записан в законе.

Надо заметить, что у нас этот набор весьма скуден. Отечественный уголовный процесс, в особенности, в самом его начале, как говорят ученые, представляет собой процесс письменный. Его еще называют в литературе инквизиционным.

В таком уголовном процессе дело «пишет» только следователь, а элементы состязательности, если и присутствуют, то, скорее, для камуфляжа. В России, на досудебной стадии возможности сбора и представления доказательств стороной защиты сильно ограничены.

Потому функционал адвоката фактически сводится к проверке правильности процессуального оформления возбуждения дела, выявлению и фиксации нарушений, допущенных при проведении следственных действий. И на этом все.

Надо, конечно, заметить, что и такая правовая работа отнюдь не бессмысленна. Она должна проводиться на высочайшем профессиональном уровне. Квалифицированная оценка действий следствия и совершенных им юридических ошибок может дать в будущем возможность судебного оспаривания собранных следствием доказательств. А это, в свою очередь, может решить исход дела на судебной стадии.

Однако решающее значение, с точки зрения практики, на ранней стадии процесса, пожалуй, имеет не процессуальная деятельность адвоката, а психологический контекст происходящего и умение адвоката этот контекст улавливать и менять.

И в первую очередь это касается как раз экономических дел, которые, зачастую, строятся на обнаруженных при первых обысках письменных доказательствах и первых показаниях фигурантов.

Именно такие доказательства следствию удается, как правило, заполучить, так сказать, на психологическом превосходстве, когда фигуранты растеряны и испытывают нечто вроде стокгольмского синдрома.

Даже если следователь не желает оказывать психологического воздействия на фигурантов, последние чувствуют себя подавлено и могут в моменте, не думая о собственной защите, как говорится, наломать дров. А уж для следователя опытного, не брезгующего пользоваться стрессовым состоянием подозреваемого, в российских реалиях открываются огромные возможности по оказанию психологического давления.

У такого следователя есть отработанный, развивающийся по экспоненте сценарий психологического давления на подозреваемого (обвиняемого). Как правило, все начинается с обыска жилища ранним утром. Далее следует помещение задержанного в изолятор временного содержания. И завершается все угрозой применения меры пресечения, связанной с изоляцией от общества.

Все эти действия сопровождаются внушительным спектаклем, призванным, во-первых, убедить фигуранта уголовного дела в серьезности намерений следователя, реальности привлечения к уголовной ответственности, а во-вторых, склонить его к даче признательных показаний, а также к добровольной выдаче искомых следствием предметов и документов.

Подобное поведение сотрудников правоохранительных органов остается неизменным даже в тех случаях, когда вы не совершали никаких преступлений и у следствия отсутствуют какие-либо доказательства вашей виновности.

Следователь и оперативные работники, оказывая психологическое давление, рассчитывают на то, что вы либо сами признаете вину, либо расскажете необходимые сведения о других лицах, интересующих следователя, и тем самым подтвердите все его подозрения.

Вам наглядно демонстрируют, что лучшим вариантом остается рассказать все под протокол и заслужить, таким образом, лояльность следователя при решении вопроса о мере пресечения.

Подавляющее большинство людей, испытав на себе подобный прессинг, соглашаются на все, лишь бы избежать заключения в следственный изолятор.

Роль защитника в этот момент очень велика, так как от полученных именно в этот момент материалов и показаний в дальнейшем, без всякого преувеличения, будет зависеть судьба подзащитного.

В этой связи, первый и самый главный совет, который должен дать адвокат — ничего не делать и не давать показаний без адвоката.

Любые предложения дать показания в качестве свидетеля или предложения сразу дать признательные показания, требования выдать предметы или документы, интересующие следствие, должны игнорироваться до консультации с защитником.

Только адвокат, оценивая ситуацию с профессиональной точки зрения, может подсказать верную тактику защиты.

Выдавать те или иные документы, не находящиеся по месту проведения обыска, например, или нет? Давать ответы на все вопросы следователя или воспользоваться ст. 51 Конституции РФ? Сдавать образцы почерка и подписи для производства почерковедческой экспертизы или реализовать свое право не делать этого? На все эти вопросы невозможно ответить без профессионального совета.

Своим спокойствием и грамотными консультациями адвокат способен переломить психологическую ситуацию, вернуть душевное равновесие подзащитному и сделать так, что обыск и первые показания окажутся безрезультатными для органа следствия.

Идея иного дальновидного следователя добыть и закрепить доказательства вины путем психологического давления будет, таким образом, похоронена в самом начале.

Ну и, конечно, с учетом специфики дел по преступлениям в сфере экономической деятельности, адвокат должен любому своему клиенту порекомендовать, как минимум, провести небольшую ревизию и оптимизацию делового документооборота, так сказать, на будущее.

Заречься в России от уголовного преследования, к сожалению, нельзя. Поэтому следует вести картотеку контрагентов, собирать и систематизировать доказательства их добросовестности и реальности финансово-хозяйственной деятельности с ними.

Разумно было бы периодически осуществлять юридический инструктаж персонала на случай появления сотрудников правоохранительных органов, в том числе, и по месту жительства работников, обучить работников правильному обращению с документами, их надлежащему хранению и учету, в том числе, логистическому и так далее.

Правильная квалификация преступления – непростая задача

13 мая 2020 г. 19:14

Третье выступление в рамках вебинара ФПА РФ 13 мая было, как и предыдущее, посвящено ответам на вопросы слушателей, заинтересовавшихся лекциями Павла Яни

Доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, член НКС при Верховном Суде РФ, главный редактор журнала «Уголовное право» Павел Яни прокомментировал ряд практических ситуаций, при которых возникают сложности с квалификацией совершенных преступлений.

Павел Яни уверен, что уголовный закон «невозможно понять без перевода»

Тему «Актуальные проблемы квалификации преступлений» Павел Яни начал раскрывать еще в ходе вебинара ФПА РФ 25 июня 2018 г., когда подробно рассказал о сложностях квалификации убийств. Через год, 17 декабря 2019 г.

Читайте также:  ПРАВОВОЙ СТАТУС НОТАРИУСА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ - советы опытного юриста

, профессор прочитал лекцию об актуальных вопросах квалификации мошенничества и взяточничества. А свое выступление на вебинаре 22 апреля с. г. лектор посвятил проблемам квалификации хищения безналичных средств. (Отметим, что видеозаписи лекций Павла Яни от 25 июня 2018 г.

и 17 декабря 2019 г. доступны к просмотру здесь. – Прим. ред.)

Вебинары с участием Павла Яни привлекли внимание большого количества адвокатов, которые впоследствии направили эксперту вопросы, касающиеся квалификации разных видов преступлений. Их было так много, что для ответов на них Павлу Яни не хватило бы одного занятия, поэтому 13 мая он давал свои разъяснения и практические советы в течение четырех часов.

На последнем занятии профессор коснулся вопросов, связанных с квалификацией таких преступлений, как посредничество в коммерческом подкупе, кража путем использования чужой топливной карты, мошенничество в арендных отношениях, хищение денежных средств юридического лица и др.

Со ссылкой на судебную практику лектор пояснил, что посредничество в коммерческом подкупе расценивается как соучастие в преступлении.

Он отдельно коснулся интеллектуального посредничества, приведя в качестве примера попытку чиновника склонить лицо к передаче ценностей в качестве взятки.

Кто этот чиновник – подстрекатель к даче взятки или посредник в совершении сделки, совершенной благодаря взятке? На этот и многие другие вопросы постановления Пленума Верховного Суда РФ пока не дают окончательного ответа.

Адвокатам рассказали о развитии теоретических и практических аспектов квалификации мошенничества и взяточничества

В случае, когда злоумышленник завладел чужой топливной картой и успел ее использовать до блокировки законным владельцем, его деяние может квалифицироваться как причинение ущерба юридическому лицу, так как потерпевшим в итоге оказался банк, вынужденный вернуть деньги на карту. Если же средства списаны с владельца карты в безакцептном порядке, то, как полагает эксперт, в зависимости от обстоятельств речь может идти либо о ст. 159 УК РФ (мошенничество), либо о ст. 158 УК РФ (кража).

Далее спикер прокомментировал ситуацию, при которой работодатель возмещает денежные средства работнику, создающему впечатление о том, будто бы он потратился на проживание во время командировки. В данном случае действия работника будут считаться противоправными, но они регулируются не Уголовным, а Трудовым кодексом.

Мошенники прислали клиенту ссылку о вознаграждении за опрос. Клиент после прохождения опроса передал данные своей банковской карты, после чего с его карты были списаны средства в счет погашения долга юридическому лицу.

Клиент к этому долгу никакого отношения не имел.

По словам эксперта, такое введение в заблуждение физического лица, которое фактически предоставило злоумышленникам данные, позволяющие списать деньги с его карты, может быть квалифицировано как кража.

Если хищение чужих ценностей совершено с помощью сфабрикованных злоумышленником документов, то ст. 327 УК РФ (подделка документов) может применяться при указании способа совершения противоправного деяния, а само преступление квалифицируется по ст. 159 УК РФ (мошенничество).

Довольно подробно был прокомментирован конфликт на почве имущественного спора, закончившийся перебранкой. Мужчина использовал ненормативную лексику, после чего у женщины заметно ухудшилось состояние здоровья. В результате было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст.

111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью). Лектор напомнил о причинной связи, охватываемой сознанием нарушителя, и заявил о том, что вменение в принципе возможно, но надо определить вину.

Удар палкой объективно может явиться даже причиной смерти, но реакция на грубые слова непредсказуема, поэтому причинно-следственную связь установить в этом случае практически невозможно. «После этого – не значит вследствие этого», – резюмировал Павел Яни.

Кроме того, по его мнению, надо еще доказать, что мужчина осознавал, к каким тяжким последствиям могут привести его брань.

Адвокатам рассказали о квалификации хищений безналичных денежных средств

В ряде вопросов затрагивались случаи, когда при умысле украсть деньги, находящиеся в кошельке жертвы, преступник завладевал также банковским картами потерпевшего и использовал их в дальнейшем в магазине. Хищение денег в данном случае является кражей, а оплата покупок чужими картами – мошенничеством.

Адвокатам помогли разобраться в сложностях с квалификацией различного рода хищений

  • Эксперт также дал пояснения по вопросам о достаточности доказательств в делах о взяточничестве; предупредил о том, что заключение специалиста далеко не всегда должно быть учтено судом; высказал свои соображения о квалификации действий, связанных с завладением чужим недвижимым имуществом; ответил на ряд других сложных вопросов.
  • Павел Яни сообщил, что в одной из своих следующих лекций он предполагает рассмотреть проблему соотношения мошенничества и сделки, благодаря чему можно будет сделать ряд выводов, распространяющихся на сферу уголовной ответственности.

Обращаем внимание, что сегодня, 13 мая, вебинар будет доступен до 24.00 (по московскому времени). Повтор трансляции состоится в воскресенье, 17 мая.

Константин Катанян

Существенный вред при самоуправстве судебная практика

Здравствуйте, в этой статье мы постараемся ответить на вопрос: «Существенный вред при самоуправстве судебная практика». Также Вы можете бесплатно проконсультироваться у юристов онлайн прямо на сайте.

Непосредственный объект данного преступления близок к характеристике родового объекта преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях.

Однако, поскольку обязательным условием уголовной ответственности за злоупотребление полномочиями является причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства, данный состав преступления, как правило, характеризуется и дополнительным объектом, связанным с нарушенными злоупотреблением полномочиями правами и интересами.

Использование лицом, выполняющим управленческие функции, своих полномочий совершается как путем действия, когда он совершает действия в пределах своих полномочий организационно-распорядительного или административно-хозяйственного характера или с превышением этих полномочий, так и путем бездействия, когда не совершаются необходимые действия управленческого характера, выполнить которые лицо было обязано по своему служебному положению.

* И.

83.Понятие и виды существенного вреда и значительного ущерба. Соотношений этих понятий. Понятие существенного вреда являетсяоценочным и рассматривается применительно к конкретным обстоятельствам преступления. Существенный вред может выражаться в формепрямого материального ущерба, упущенной материальной выгоды или в других формах.

Так, существенным вредом может быть признано: нарушение конституционных прав и свобод; разорение нескольких субъектов коммерческой деятельности; остановка работы предприятия; авария; причинение легкого или средней тяжести расстройства здоровья.

Диспозиция ст.

Данный квалифицирующий признак следует устанавливать исходя изобъективного и субъективного критериев.Объективный критерийвключает в себя три момента: стоимость похищенного имущества, материальное, в частности финансовое, положение потерпевшего и их (указанных двух моментов) соотношение.

330 УК РФ, определяющая признаки уголовно-наказуемого самоуправства, претерпела существенные изменения по сравнению с нормой ст. 200 УК РСФСР 1960 г.

Если ранее самоуправством признавалось «осуществление своего действительного или предполагаемого права вопреки установленному порядку управления» Типичные ошибки при квалификации самоуправных действий Понятие и виды существенного вреда и значительного ущерба Так, существенным вредом может быть признано .

  • «решая вопрос о квалификации действий виновного по признаку причинения преступлением значительного ущерба потерпевшему, следует учитывать стоимость похищенного имущества, а также его количество и значимость для потерпевшего, материальное положение последнего, в частности заработную плату, наличие иждивенцев»
  • Ситуация следующая: у заявителя (он же будет истец для ГСП) подследственный (он же ответчик для ГСП) самовольно занял 1/4 часть земельного участка.
  • В правовой науке существует немало терминов, отражающих не только конкретные действия или документы, но и абстрактные категории и понятия.
  • Одним из таких определений, учитываемых в уголовном и гражданском законодательстве, выступает существенный вред.
  • В связи с тем, что его часто отождествляют со значением ущерба, важно не только правильно определять его понятие, но и знать основные характеристики.
  • Вред и ущерб являются самыми распространенными понятиями, используемыми в юридической практике.
  • Тем не менее, их законодательное значение имеет различный подтекст.
  • Так, в зависимости от вида права рассматривают следующие определения вреда: При постановке существенного вреда, который причинен законным правам и интересам граждан, важно учесть характер полученных последствий, включающий такие значения, как степень значимости морального вреда или ущемления гражданских прав и интересов, а также размер материального ущерба, обстановку, место и время его нанесения.

Диспозиция ст. 330 УК РФ, определяющая признаки уголовно-наказуемого самоуправства, претерпела существенные изменения по сравнению с нормой ст.

  1. 200 УК РСФСР 1960 г. Если ранее самоуправством признавалось
  2. «осуществление своего действительного или предполагаемого права вопреки установленному порядку управления»
  3. Типичные ошибки при квалификации самоуправных действий Понятие и виды существенного вреда и значительного ущерба Так, существенным вредом может быть признано .

В результате этого строительства был снят и уничтожен плодородный слой лесных почв на участке площадью 523 м². Таким образом, К. своими действиями причинил существенный вред муниципальному образованию ЗАТО г. Снежинск (далее – город) на сумму 765 226 руб. 60 коп.

Апелляционной инстанцией приговор был изменен, в описательно-мотивировочной части указано на нарушение норм Водного кодекса РФ (в редакции 1995 г.), исключено указание на нарушение п. 1 и 6 ст.

30 Федерального закона «Об экологической экспертизе», сумма ущерба уменьшена до 276 269 руб. 52 коп., указано, что правомерность действий К. оспаривается организацией, исключено указание на то, что она оспаривается гражданином.

Кассационной инстанцией, в свою очередь, указано на применение ст. 64 УК РФ при назначении К. наказания; в остальной части приговор оставлен без изменения.

  • Проблемы квалификации самоуправства (соколова о.)
  • Статья 330. самоуправство

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *